?

Log in

Есть ли в Интернет анонимность?

Feb. 24th, 2017 | 08:47 pm

.
.
.

... Collapse )

Link | Leave a comment | Share


«МЫ ИСКУССТВЕННО СОЗДАЕМ И РОМАНТИЗИРУЕМ КУЛЬТ МНОГОДЕТНОСТИ» Милосердие.Ru

Nov. 28th, 2016 | 12:35 pm

«МЫ ИСКУССТВЕННО СОЗДАЕМ И РОМАНТИЗИРУЕМ КУЛЬТ МНОГОДЕТНОСТИ»

Милосердие.Ru
Что-то неправильно в нашей консерватории, или размышления священника Павла Великанова о пространстве предельной концентрации любви.

Уже много лет я не слышала выражение «плодить нищету». Будто кто-то исключил его из списка привычных упреков. Чем не признак некоторого оздоровления общества и признания многодетности вариантом нормы?
Впрочем, недоумение и легкое негодование окружающих все же витает в воздухе. Не случайно, то и дело появляются статьи, в которых многодетных просят поделиться рассказами о семейном счастье и радости воспитания детей в большой семье, а во все не о трудностях. Так сказать, чтобы развеять наши сомнения. И да, это не госзаказ, не политика пропаганды большой семьи. На фоне рекламных слоганов новых столичных микрорайонов кричащих: «плодитесь»,­– эти заметки на полях больше напоминают попытку почувствовать, нащупать, — а как оно вообще быть многодетным? Нормально? Многодетность – это благо или зло, счастье или беспросветные трудности?
О том, есть ли проблемы у многодетных и каков их характер, мы решили побеседовать со священником Павлом Великановым, отцом четырех детей. Разговор получился более, чем неожиданным.

Когда добро может обернуться бедой

— Отец Павел, есть ли у вас ощущение, что отношение к многодетным в России пренебрежительное и раздражительное, мол, нарожали, а теперь требуют решать их проблемы? И насколько это отношение устойчиво?
— У меня нет однозначного ответа. Лично я не сталкивался с ярковыраженным негативным отношением к многодетным, по крайне мере, со стороны тех людей, которые играют какую-то значимую роль в жизни общества. Чаще всего, если и приходилось слышать подобное, то со стороны людей, воспитанных в советской идеологии. Со стороны тех, кто сегодня приближается или уже переступили пенсионный возраст. Они привычно воспроизводят это «плодить нищету» и все те советские шаблоны, которые существовали у нас. Со стороны людей средних лет, да и молодых, я не чувствую какого-то агрессивного давления по поводу многодетности. Но может, мне просто повезло?
Впрочем, я могу предположить, что здесь немалая вина нас самих. Мы искусственно создаем и романтизируем культ многодетности, думая, что тем самым можем перевернуть и существенно изменить отношение к многодетности в обществе.
На самом деле, мне часто приходится сталкиваться с очень серьезной проблемой. Оказывается, когда мы активно и безапелляционно продвигаем культ многодетности, то на выходе многих людей помещаем в крайне непростую жизненную ситуацию, когда они становятся многодетными вынужденно.
— Что вы имеете ввиду?
— Это ситуация, когда став многодетными, у людей нет ни внутренних сил, ни материальных ресурсов, чтобы, например, детей обеспечить. Все то, что говорится во многих наших источников – чем больше детей, тем легче жить – на самом деле далеко не всегда соответствует действительности.
Понимаете, одно дело – это материальная сторона, а другое, что гораздо сложнее и важнее – это необходимость включенности родителей в жизнь детей, уделение внимания своим детям.
Дети ведь хотят от родителей гораздо больше, чем мы думаем.
Если ребенок воспитывается в семье (в нормальной, любящей, обеспеченной семье), где один-два ребенка, он получает гораздо больше внимания, чем ребенок, где в семье 5-6 и больше детей. И это неизбежно.
Я уверен, что сегодня разговор о многодетности из высокого пафоса стоит переводить в плоскость более честного разговора.
Да, это единственно правильно, что в семье должно быть много детей. Но нужно понимать и то, что это серьезный подвиг. И к этому подвигу люди должны быть готовы.
И если они не готовы, то делать заложниками многодетности как самих родителей, так и детей, — неправильно и нечестно.
Любая добродетель, которая стала вынужденной, рискует превратиться из добродетели в настоящую беду.
Если человек начинает жить на пределе сил и возможностей, если перестает воспринимать свою многодетность как благословение Божие, если начинает тяготиться этим, то тут большой вопрос, появится ли у детей, которые воспитаны в такой семье, хотя бы минимальное желание пойти по стопам своих родителей.

В чем мы ошибаемся

— Но есть же чадолюбивые нации, где многодетность воспринимается как достоинство, честь, норма и готовность к ней — в крови. Это итальянцы, испанцы, грузины. Грузия при этом была одной из советских республик. Только ли дело здесь в воспитании?
— Наша страна прошла через такое горнило испытаний! Любой народ всегда четко разделен на слои общества, так вот все эти слои засунули в мясорубку и превратили в фарш. Из русского народа сделали фарш.
При этом фарш не получился из других.
Те же самые грузины и другие жители Кавказа и Закавказья – они не стали «фаршем» в советский период. Просто изменился их модус существования в государстве, но внутреннее разделение, устои, как были, так и остались в целом незыблемыми. А русский этнос по-настоящему пострадал. Поэтому, мне кажется, что кризис современной российской семьи связан с глубинным кризисом идентичности.
Вы задали вопрос: как общество относится к многодетным? А знаете, я не вижу этого общества, о котором можно было бы сказать, что оно к чему-то и как-то относится. В нашем обществе нет целостности, гомогенности, сплоченности, того, что позволило бы заявить: российское общество относится к вопросы многодетности так-то. Его – общества – просто нет.
Точки, вокруг которых концентрируются взгляды, внешние серьезные стимул, вызовы – возможно, это то, что способно помочь обществу консолидироваться. Как было в ситуации с Украиной и Крымом, например, когда какие-то вещи в обществе стали притягиваться людей друг к другу и начало возникло некое единство.
Возможно, то же самое должно произойти и здесь. А пока я вижу, что российский исламский мир гораздо здоровее, чем то, что мы именуем российским православным миром. Знаете, не на уровне теоретизирования, а на уровне практики особенно хорошо это видно. Когда вы приходите в кафе, например, то видите, что мы, русские, всегда сидим обособленно, по-отдельности, а мусульмане стараются не только поприветствовать единоверцев, но и сесть рядом друг с другом. Даже если в помещение заходит какой-то новый мусульманин, он тут же органически вписывается в это сообщество, несмотря на то, что ни с кем не знаком.
Я уверен, что наша консолидация должна произойти на уровне физической боли, ощущения. Если этого не будет, то дальнейший распад только продолжится.
Сейчас в обществе есть огромная проблема с пониманием своей идентичности. Я бы назвал это ощущением растерянности. И самое печальное, что на этом фоне кредит доверия Церкви скорее падает, чем растет. Потому что люди сейчас хотят не на словах, а в самой жизни почувствовать что-то другое. И когда мы говорим: вот, посмотрите на наши православные семьи, как у них все хорошо, потому что они многодетные… – это не честно.
Знаете, я смотрю на наши многодетные семьи, с которыми мне приходится работать, сталкиваться на приходе, а ведь среди них очень мало тех, на которых мне хотелось бы кого-то ориентировать. Их единицы.
Они исключения. Чаще приходится сталкиваться с тяжелыми во всех отношениях непростыми ситуациями, в которых объективный взгляд найдет очень много негатива и невнимательности друг к другу.
Когда дети во многих таких семьях достигают относительно самостоятельного возраста, уверяю вас, они просто сбегают. Одни – пускаются во все тяжкие. Другие – хоть и живут с верой в Бога, но со значительной дистанцией от Церкви как института. В храм они, конечно же, не ходят. Поэтому я убежден, что сегодня мы имеем очень серьезные проблемы в содержательном плане. Мы предлагаем людям многодетность как действующую модель во внутрисемейных отношений. И ошибаемся.
— Постойте, но эта агитация разве не от Церкви исходит?
— Я как раз об этом и говорю. Многодетность не сделает вас счастливыми механически. И я призываю не обманывать людей.
Понимаете, если вы не научились любить друг друга без детей, то оттого, что у вас появятся их шестеро, ваши отношения не перерастут в нечто большое по принципу из количества в качество.
Если между людьми были серьезные проблемы, если они не смогли полюбить друг друга, раскрыться друг в друге, держаться друг друга без детей или с малым количеством детей, то при появлении «магического» седьмого ребенка, как у нас некто говорит – происходит полное омоложение организма женщины на клеточном уровне … – так вот, ничего этого не произойдет и чуда не случится!
Я знаю семьи, которые распадались, имея троих, четверых, пятерых детей. При этом все эти семьи были глубокоправославными, а некоторые даже ультра церковными.
Однако дети в таких семьях получались настоящими духовными инвалидами, которые никакого отношения к Церкви не имеют. Они вырастают и все. И то, что их еженедельно приносили к причастию, что годами они сидели в воскресных школах – все это не работает.
Потому что механически не работает ничего. Работает только тогда, когда человека касается искренняя заинтересованность и любовь другого. Когда он приходит и отогревается, когда видит, что его любят не на словах, а по факту.

О лукавстве приставки «надо»

— Недавно на нашем портале был опубликован опрос супругов из православных многодетных семей. Когда мужчин и женщин спрашивали о рецептах их многодетности, то рефреном и в унисон у всех звучала мысль: «Чтобы быть счастливой семьей, нужно любить эту жизнь, где много детей; любить заботиться; любить решать проблемы; любить разговаривать… потому что, если все это выполнять как долг, можно надорваться». У меня к вам вопрос, а если попробовал и понял, что ну нет сил? Бывают же те, у которых не получается ни любить, ни справляться, ни терпеть. Есть у вас здесь рецепт, как у многодетного отца?
— Здесь вообще нет никаких рецептов, кроме одного универсального: когда человек учится любить, это всегда больно.
Это больно, потому что нужно всегда переступать через свою самость; нужно учиться находить основание, чтобы где-то собой поступаться.
И когда этот процесс начинает происходить в человеке, в родителе, дети его не могут не любить.
А все эти побудительные вещи с приставкой «надо», надо любить и так далее, они немного лукавые.
Ведь Христос никогда не говорил нам, что «надо любить». Он говорил «любите друг друга». А это не «надо любить». Он говорил не в значении перспективы, в которой нужно дальше двигаться. Любить – это не требование. Любить – это условие жизни, понимаете?
И если у нас нет этого понимания, если у нас во всем звучит «надо», то получается «нетеплая» любовь.
Вообще, мне кажется, что многое у нас делается от ума. Вот мы услышали правильные слова, изучили правильные схемы и во все эти вещи начали правильно пытаться вписаться. В итоге получаем жизнь «в образе».
Но если мы ориентируемся на Спасителя как на некий камертон человечности и правильности всего, мы не станем так поступать. Ведь Он не играл благочестивого еврея, не смотрел внимательно на реакцию окружающих, не пытался оценить, насколько эффективны или неэффективны его словам. Он был глубоко естественен. Он был искренен. У него болело сердце, когда Он видел, что Лазарь в гробу. И Он плакал. У Него был искрений гнев, когда Он видел, что в притворе храма дерут многократно за жертвенных животных, чем за его пределами. Он был в гневе.
Эта глубинная детская непосредственность и отсутствие того, что мы сегодня назвали бы внутренней цензурой, «правильностью» в принятой нами в системе координат. Этой «нашей правильности» у Христа совершенно нет. Поэтому Он свободно переступал условности, даже требования закона.
Недавно в воскресение читалось Евангелие о воскрешении сына наинской вдовы. (Прим. Ред. — В Евангелии от Луки 7:11-16 говорится о встрече по дороге в город Наин Христа с вдовой, несущей хоронить единственного сына. Христос утешил женщину и воскресил мальчика). Подумайте, это же надо быть совершенно безумным с точки зрения благочестивого еврея, чтобы прикасаться к одру с лежащим трупом! Это, по иудейскому закону, ритуальное преступление! Все равно что сегодня Великим постом перед всем храмом съесть кусок баранины.
Но Христа ритуал не останавливает. Потому что в Нем нет нашей искусственной двойственности, когда мы, с одной стороны, понимаем, что должны быть вот такими, а по факту – другие. Мы создаем собой такой интерфейс, который транслирует то, что должно быть, от того, чего у нас нет, но очень хотелось, чтобы оно было.
Мне кажется, что большая проблема наших многодетных православных семей состоит в том, что они живут извне навязанными шаблонами и установками.
Шаблонами, навязаны людьми и той средой, которая вообще не знает, что такое дети, семья, межличностные отношения и каковы могут быть сложности и проблемы.
Зачастую у нас экспертами по воспитанию детей являются вовсе не многодетные люди, и даже не те, кто имеет одного ребенка, а монашествующие, и те, кто может говорить высокие, красивые, правильные слова, но все эти слова больше от ума, от книжек, от теории, а не от практики.
И когда семья оказывается заложником этих правильных, благочестивых шаблонов, ее неизбежно ждет серьезный кризис. Выходом из этого кризиса обычно бывает разрыв шаблонов. Другого не происходит.
И те, кто не смогли переступить эти шаблоны, неизбежно рано или поздно обнаруживают, что многое, из того что рекомендовано, что ставится во главу угла, просто не работает. Оно оказывается такой мулькой, блефом, который предлагается как нечто самодостаточно и бесконечно важное, а по факту оказывается десятистепенного значения, а часто и того не имеет.
Мучения ради любви — разве не любовь?

— Так что же делать? Неужели нет никаких практических советов?
— Здесь есть только один практический совет. Нужно трудиться в изучении сложнейшей науки под названием «искусство любви».
Прежде всего постигать искусство любви к своим детям, а потом и к окружающим. Любить надо уметь.
Это определенное умение, которое в нашем постсоветском обществе тотально атрофировано. И я думаю, что от каждого из нас зависит, в какой мере эти вещи мы сможем возродить и высеять на поверхность.
Как Спаситель говорил? Он говорил: «Я вас узнаю, по тому, что вы Мои ученики». Он же не сказал, что вы будете еженедельно причащаться и соблюдать Великий пост, вычитывать каноны и акафисты, но сказал, что узнает нас, «если вы будете иметь любовь между собой». Причем эта любовь не может не быть очевидной для окружающих. Она либо есть, либо ее нет.
— Но чтобы научиться любви нужно время, много времени.
— Вот именно. На это и нужно и время, и силы, потому что все остальное несоизмеримо по значимости.
— А давайте обратимся в плоскость материальную, где многодетность уже свершившийся факт. Вот как говорят о многодетных: они живут, несчастные, на трех квадратных метрах, и угла друг у друга нет. Родителям некогда голову поднять, потому что они должны зарабатывать на жизнь, а значит пахать и пахать, что предполагает хроническую усталость. Когда тут любви-то научиться? В какой момент?
— Эти люди в такой ситуации, потому что они и есть заложники шаблона, который однажды был навязан им кем-то «великим».
— Постойте, а как же раньше люди жили? Например, сто лет назад многодетная семья была нормой, рядовым случаем, а не исключением. Значит, не было у них таких проблем?
— Не знаю. Но мне приходилось общаться с людьми, которые родились еще в десятых-двадцатых годах XX века в крестьянских семьях, и у меня было острое ощущение их хронической недолюбленности. Да, это были взрослые, которые составили свои семьи, имели детей, внуков, но они так и остались ощетинившимися волчками, которым всю жизнь нужно было выживать и бороться за свое место под солнцем. Для государства, для работы, для карьеры – это может быть и не плохо. Но то, что в своих семьях они не знали любви, не имели навыка любви – это факт. Поэтому я бы не стал идеализировать те семьи и то прошлое.
— Не знаю, имеют ли в прошлом опыт любви сегодняшние многодетные родители, но не редко создается ощущение, что многодетные вынуждены жить по принципу: успеть, добыть, урвать и все это ради детей. Идет ли речь о бесплатной путевке в лагерь для ребенка, билете в театр или на концерт, социальном продуктовом наборе. При этом рефреном звучит: «к счастью, я успела, нам досталось, мы попали». Или «войдите в положение», а «есть ли многодетным скидки»? И перед глазами череда мелких житейских успехов в этой добыче и погоне за благом для своей огромной семьи, часто через унижение, либо полный и тотальный провал и безразличие. Но это же тоже форма любви?
— Вы очень глубокую тему затрагиваете. Но я здесь вижу другое. Во всем этом лежит глубиннейшая компенсация той проблемы, в которой человек оказывается по причине того, что стал многодетным. Но это же ненормально. Такие люди – заложники.
Я понимаю, что я не в тренде со своими рассуждениями.
Но у меня четкое ощущение того, что многодетность — совершенно не универсальный рецепт спасения. Я убежден и настаиваю на этом, что в браке первичны отношения между мужем и женой, между супругами. И хорошо, когда большое количество детей эти отношения укрепляют, переводят на более серьезный и глубокий уровень.
Но чаще выходит так, что муж с женой становятся машинами по обслуживанию детей.
И когда дети «разлетаются», супруги смотрят друг на друга опустошенными глазами, часто не понимая – а что это за кошмар у них тут был? И что за кошмар им еще предстоит, потому что они не знают, что делать друг с другом, ведь кроме детей в их жизни нет и ничего не было.
Я убежден, что нельзя смотреть на семью как на чадородную машину.
Значимость отношений между супругами в семье гораздо выше и глубже, она выходит за пределы чадородия. Семья — это не время, которое мы проводим, дожидаясь старости. Это не правильно и не нормально, если в семье у супругов нет физической возможности полноценно общаться друг с другом, нет возможности погружаться в тайну другой души.
Никакое количество детей не может быть оправданием невозможности реального и глубокого соединения душ этих людей. Потому что выходит, что любовь между людьми послужила лишь толчком к зачатию и на этом вся ее энергия истощилась и закончилась. А дальше пошла работать машина по обслуживанию тех, кто родился.
Главный смысл, миссия семьи, вложенная в нее Богом, состоит в том, что семья – это пространство предельной концентрации любви в мире. Если ребенок всеми клетками своего организма этой любви не ощущает, если видит, что родители загружены какими-то шаблонами и установками и делаются заложниками этих шаблонов, при этом у самих глаза потухшие и нет никакой радости, даже с утра, мне кажется, что что-то неправильно в нашей консерватории.

(c) Милосердие.Ru

Опубликовано: пт, 25/11/2016 - 14:05

© 2012-2016 «Православная Жизнь»
Мнение редакции портала может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций.
Использование материалов сайта в печатных изданиях и на интернет-ресурсах возможно только с указанием ссылки на портал.

Link | Leave a comment | Share